Единственный

Опубликовано: 1039 дней назад (22 июня 2015)
Рубрика: Без рубрики
Просмотров: 92


Единственный

То, что рассекавшая лес тропинка была заасфальтирована, я ещё стерпел. Но когда наткнулся на скамейку и железную у скамейки урну, почувствовал, как душит меня запах летнего асфальта: запах, как от чужих потных кед. А чего это, думаю, я по асфальту расхаживаю, как в городе? И свернул.
Тут пахло иначе: земляной горечью. Блестели листья отцвётшего ландыша. Мелкий хворост хрустел под ногой.
И отошёл-то недалеко, раздвинул ветви – а там он стоит.
- Ну, - говорю, - здравствуй, что ли.

- Здравствуй, что ли, - говорю, а сам потихоньку в карман лезу – за ножом: привычка.
А ножа-то и нет. Не брал с собой ножа.

Вообще-то, сворачивая в лес, я догадывался, что мы можем встретиться. По обочине шоссе, по которому мы сюда добирались, в мелких плошках было желтым-желто от лисичек: пошёл гриб; пошёл, родимый. Совсем близко «сезон». Или – совсем уж на арго жадин с корзинами: «слой» («Как думаешь, слой уже или так?» - «Не, слой через недельку начнётся»).

Колосовик – гриб внезапный, взбалмошный. Поди угадай, где он нынче вылезет.
Давно как-то зазвал меня приятель по колосовики. Вернулись мы порожняком. Если не считать груза тёплой водки, комом лежавшей в желудке: повод был, согласитесь.
С тех пор как слышу про июльский гриб – сразу вспоминаю тёплую водку, не приносящую утешения, и летом по грибы не хожу.

- Ну, ты даёшь, - говорю. – Ишь где вылез!
Отсюда слышно было, как стучатся в причал скованные лодки и шлёпают по мелководью дебелые купальщицы с базы отдыха, как перекрикиваются пёстрые москвичи, ходящие по ягоды вдоль асфальта и восторгающиеся горячей, мелкой, пыльной земляникой.
Рискованное место для ценного гриба подосиновика.

- Пользуешься, - говорю, - что мелкий ещё. Куда тебя такого....
Он и правда только недавно вылупился. Хотя и с отметиною на шляпке уже: кто-то успел куснуть. Да ладно, все мы рождаемся не “чистой страницей” - ты ещё “там”, в сыром сумраке, а судьба успевает тебя коснуться: маменьку беременную в автобусе толкнут; отец, расстроенный на службе, слишком сердито заговорит рядом с чуткой мембраной материнского живота...
Тронуть гриб было боязно, как человеческого младенца.

Место я приметил и на следующий день пришёл туда снова.
В урне был свежий мусор: едоки мелкой и пыльной земляники прогуливались. Ну, думаю...
Нет – стоит, как стоял. Только чуть подрос.
- Не бойся, - говорю, - я без ножа.

С грибами разговаривать человеку не зазорно.
Гриб – не растение, между прочим. В растениях есть крахмал, а в грибах его нет. Зато в грибах есть – прямо как в организмах животных - гликоген.
Помнится, композитор Курёхин по телевизору рассказывал, что Ленин – это гриб. Много об этом шумели, но никто почему-то композитору не заметил, что сам Курёхин - тоже гриб.
Что такое гриб? Плодовое тело, которым выстрелила невидимая подземная грибница.
И любой из нас, с точки зрения природы, – плод, возросший на материнской грибнице, на мицелии из кровеносных сосудов своей матери, напитавших новое тело.
Я разговариваю с подосиновиком, как плодовое тело с плодовым телом.
- Давай, - говорю, - сфоткаемся, друг.

Погладил его по мокрой голове – и ушёл. А засыпая, представлял себе, как туман с озера садится на берег, как, чернея, мокнет лысая земля, и плодовое тело набухает влагой.
Хорошо после дождя или туманным утром быть грибом, - думал я.

Пришёл я к нему и на третье утро.
Он упорно шёл в рост.
Я обхватил ладонью его упругую ножку, подержался за неё, но выкручивать из земли не стал.
Ну, сами посудите: зачем мне один гриб? Супа из него не сваришь.

Радость непотребления – вот как это я называю.
С такой радостью смотришь, достигши определённого, спасительного, возраста, на проходящую мимо девушку: хороша Маша, да, к счастью, не наша: слишком молода, слишком упруга, слишком глупа, чтобы на неё всерьёз позариться.

А потом я уехал.
Перед отъездом сходил я на другой край леса, где не было асфальтированных дорожек и урн, и встретил там сразу трёх подосиновиков, и, признаюсь, не устоял перед хищническою натурой – выкрутил их и увёз.
А тот, одиночка, остался в лесу. Почему-то я почти уверен: никто его так и не сорвал. Многие рассудили бы, как я: куда он нужен, единственный-то...

Нехитрое такое правило для плодового тела: прав тот, кто вырастает на неудобном, негрибном месте, в негрибной сезон.
Пусть мир, как дешёвое мыло, сезонно пахнет горячим земляничным листом, а ты пахни приземной плодородной прелью.
Прав тот, кто вырастает в непромысловом количестве, в одиночку.
Ведь тех, что вылезли сразу партией, мы ам – и съели.
На подливку, для запаху, их хватило.

Долгой дорогой домой я всё думал о нём: должно быть, он вытянулся с тех пор, расправил края шляпки, и уже вызревают под шляпкой споры.

Сергей Брутман, из книги "Почерк ундервуда"
Заговор беглецов
 
Рейтинг: +5
 
 
Комментарии (2)
MaOla # 22 июня 2015 в 13:46 0
Хорошо то как...
**Фотиния** # 23 июня 2015 в 18:02 0
Читала с удовольствием!
 
Присылайте фото в Расфокус-группы в   Вконтакте     Фейсбуке 
 ()
Фотограф Якутск
 ()
Фотограф Varna
 ()
Фотограф
 ()
Фотограф
 ()
Санкт-Петербург
 ()
Фотограф Москва
 ()
фотолюбитель Ожерелье
 ()
Фотограф Varna
 ()
Фотограф
 ()
Фотограф Муравленко
 ()
Фотограф Бузулук
 ()
фотолюбитель Липецк
 ()
фотолюбитель Тюмень
 ()
фотолюбитель Липецк
 ()
фотолюбитель Тюмень
 ()
фотолюбитель Тюмень
 ()
фотолюбитель Тюмень
 ()
Фотограф Северодвинск
 ()
Фотограф Якутск
 ()
Фотограф Varna
 ()
Фотограф Южно-Сахалинск